Jump to content

Recommended Posts

Cтрашные Соломоновы острова
(Авантюрный роман из жизни «черных копателей»)


 

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Так называемый "черный копарь", это отнюдь не мародер от археологии, как внушают обывателю масс-медиа. Это прежде всего, человек неравнодушный. К истории своей страны, к красоте родных мест, к самой Родине, в конце концов.
Он упорен и трудолюбив. Он сплошь и рядом эрудирован не менее иных маститых деятелей официоза. И этот роман о нем.
А еще о дружбе родившейся в поиске сокровищ, между немцами и русскими.
А еще о любви. Огромной. Настоящей. А еще о том, как тяжела и невыносима порой бывает для обычного человека, каменная поступь родного государства. Как иссушает она живую душу и не дает дышать. Этот роман о пути под названием - жизнь. И смех здесь сменяется слезами, а невыразимая радость - бездонным горем. Это яркий (надеюсь) рассказ о ярких людях. Потому что, по мнению автора, других людей просто не бывает.
А еще, эта книга о неравнодушных людях и для неравнодушных людей.
И потому - не для всех.
И выглядит все это примерно так...


 

Глава 1. Почему я не люблю общепит


– Денег заработать хочешь? – Наташка любовно подхватила палочками кусочек чего-то склизко-аморфного и испытывающе уставилась на меня.
Я вдумчиво обмакнул глаз в погибельный вырез платья на ее груди и осклабился.
– Гусары денег не берут-с!
– Ты о чем-нибудь другом вообще можешь думать? Животное! – неискренне возмутилась она и тут же захлопотала. – Чего не ешь? Это вкусно, не кривись.
Я уныло ковырял вилкой нечто, по виду напоминающее полуразложившееся, ущербное еще при жизни крупное членистоногое, а по вкусу – каштаны, жареные в солидоле.
– Ты заказала, ты и ешь. А мне бы мяса кусок, с картофаном. Можно просто мясо, – вяло отбрыкивался я, грустно прикидывая финансовые потери от этого «встретимся, кофейку попьем...»
– Для тебя же старалась, дурында. А то так и помрешь, пережевывая свой ненаглядный тушняк пополам с водкой. И вообще, нечего опаздывать на свидание, – рассмеялась она и, сложив губы бантиком, аккуратно промокнула их салфеткой. – Спрашиваю еще раз. Денег заработать хочешь?
Мне становилось неинтересно.
– Нет. – Я придвинул к себе пепельницу, закурил и, демонстративно подняв со стола телефон, взглянул на время.
– Блин. Ну как же все-таки тяжело иногда с вами разговаривать. Бронтозавры доисторические. Ну, казалось бы, чего проще? Есть возможность ненапряжно срубить энное количество евробаксов. Денег лишних не бывает! Чего кочевряжиться? – начиная подзакипать, выпалила Натаха.
– Солнышко мое меркантильное – вздохнув, начал я. – Мы знаем друга друга не первый год и, так сказать, с разных сторон. Во всяком случае – я.
– Извращенец! – возмущенно вскинулась Наташка.
– Да было, чего уж там... – ухмыльнулся я и, спохватившись, примирительно замахал руками. – Ладно, ладно. Проехали. Так вот. Зная меня м-м-м... давно, ты так и не уразумела, что фраза «Денег хочешь?» – даже произнесенная интригующим тоном – меня не интригует вовсе. Попробуй начать не с бонуса, а с сути. Что, как и каким образом. Только предельно достоверно. Угу?
– Хорошо, – покладисто согласилась она и на удивление толково изложила причину нашей встречи в псевдояпонской обжорке «Две палочки», именуемой еще в народе «Ту-палка».

Получалось примерно следующее...

За те минувшие два года, что мы с Натахой, слава богу, окончательно разбежались, в ее судьбе произошли серьезные перемены.
Попорхав по жизни и разочаровавшись в принципе «А на фига мне мозги, с такими-то сиськами?!», она, одумавшись и вспомнив об оконченной в свое время немецкой спецшколе, устроилась секретарем-переводчиком в питерский филиал какой-то гансовской конторы.
Фирма занималась поставками сантехнического и прочего оборудования и имела серьезные контракты с коттеджными застройщиками и иже с ними. В общем, чего-то там унитазно-вентиляторно-энергосберегающее. Не суть.
Так вот. Приперся к ним из Германии очередной полухозяйчик-полуучредитель. То ли с рабочим визитом, то ли водки попить. А скорее всего и то, и другое.
Пришлепал, что характерно, со своей переводчицей, Хеленой. У Наташки есть серьезные основания подозревать, что Ленка эта – не просто переводчица. Но об этом потом.
Любой подобный визит подразумевает, кроме чисто деловых мероприятий, также и обширную неофициальную программу. В зависимости от вкусов и наклонностей визитера.
Немчик в этот раз попался вредный и нестандартный. И в Эрмитаж, или там, к примеру, в Петергоф не то чтобы не хотел ехать, но... вяловатый проявлял интерес.
Да и с водкой, сауной и прочими рыбалками тоже как-то не заладилось.
Наташкин шеф запарился анус ему вылизывать.
При всех этих попытках приобщить высокого гостя к нетленкам «культурной столицы», Натаха постоянно присутствовала в качестве местного переводчика.
И с успехом изображала Гоблина, озвучивая на языке Гете косноязычные сентенции своего шефа относительно особенностей питерской архитектуры и прочих достопримечательностей.
Вполне естественно, что она была в курсе напряженности ситуации.
Гость не говорил, чего ему надо, а возможно, просто затруднялся с формулированием своих предпочтений. А Наташкин шеф неотвратимо погружался в глубокую меланхолию.
На очередном скучном, но обязательном фуршете моя бывшая симпатия вышла на балкон покурить и обнаружила там дымящего как паровоз гостя (да-да), который явно маялся от тоски и мыслей об утреннем неизбежном похмелье.
Завязался вежливо-необременительный разговор ни о чем и Наташка, извинившись, поинтересовалась наличием какого-нибудь хобби у своего собеседника.
На что совершенно неожиданно услышала взволнованный мини-монолог о пресности и предсказуемости современной жизни. И что – да, есть у него не просто хобби, а пламенная и неутолимая страсть.
Он коллекционирует ощущения, впечатления. Причем банальности вроде оплаченных туров на Килиманджаро его не греют совершенно. Наелся в свое время.
И тут эта мормышка ушастая возьми да и ляпни: мол, есть у нее хороший знакомый, у которого тоже нестандартное хобби. Он – так называемый «черный археолог». И увлекается поиском древних артефактов на необъятных просторах нашей безразмерной родины. Но дело это жутко противозаконное, и неправомочность такого рода деятельности сильно ее удручает как законопослушную гражданку и честную налогоплательщицу.
Немец сделал стойку. Но тут на балкон просочилась Хелена и выяснилось, что нужно куда-то идти и кому-то там улыбаться.
А утром в офисе шеф вызвал Наташку на ковер и объявил, что у господина Дитера Кляйна есть к ней, Наталии Овчаренко, приватный разговор. И что если господин Дитер Кляйн останется неудовлетворен результатами этого разговора, то ей, Наталии Овчаренко, гарантирует шеф, придется искать себе другую работу.
Ему, шефу, вполне вероятно – тоже. После чего, сгорбившись, он покинул кабинет.
А его место занял скромняга Дитер.
Если опустить все неизбежные в таком разговоре недомолвки, экивоки и прочие словесные кружева, то суть беседы выглядела простой как мычание.
Высокий гость просит глубокоуважаемую фройляйн Наталию свести его со своим знакомым, упоминавшимся во вчерашней беседе. Но не просто свести, а представить этому знакомому самые что ни на есть благожелательные рекомендации в отношении господина Кляйна.
Цель – гарантированное участие господина Кляйна в кратковременной поисковой экспедиции знакомого фройляйн Наталии.
Он, Дитер, прекрасно осознает все риски, связанные с участием дилетанта в делах такого рода. Поэтому, со своей стороны, гарантирует абсолютное соблюдение приватности предстоящего мероприятия. А также весьма существенную денежную компенсацию за возможные неудобства, связанные со своим присутствием на поиске.
Кроме того, в случае успешных переговоров он будет крайне признателен фройляйн Наталии за содействие, что не сможет не отразиться самым благоприятным образом на карьере и финансовом благополучии оной.

– Ну? – спросила Наташка, утомленно пригубливая остывший жасминовый чай. – Теперь понятно?
– Понятно. Только непонятно, где здесь я. – Залезь в инет, посули бабла – и тебе тут же организуют супер-ВИП-покопушки со всем положенным в этом деле антуражем. Тут тебе и факелы ночной порою над разоренной скифской могилой, и простреленные полиционерские фуражки на ближайших кустах, и заунывные вопли специально нанятых упырей... Гарантирую клиенту бездну ощущений вплоть до пожизненного заикания. – Неохотно ответил я, прикидывая, как бы свалить отсюда побыстрее, без лишних обид.
– Ну да. Ты самый умный. Все остальные – имбецилы. – Зазвенел в нешуточном волнении ее голос. – Ты плохо меня слушал, Витюша, епть... – она прикрыла глаза, выдохнула, и ее голосок снова зажурчал медовым ручейком.
– Ему на фиг не нужно никакое шоу в любом, даже самом талантливом исполнении. Более того, все эти вещи он просекает на раз-два.
Пойми ты, наконец. Он охотится за настоящими, неподдельными ощущениями. Пусть даже в ущерб зрелищности и эффективности.
Ему до лампочки ваша потенциальная кладуха, которой вы все так бредите.
Это первое.
Второе. Совсем уж явной обузой он, скорее всего, тебе не будет. Холеный, конечно, но достаточно спортивный мужичок. Хелена как-то обмолвилась, что он по молодости даже поучаствовал в ралли Париж – Даккар. На своем мотоцикле и за свои деньги, промежду прочим.
Третье. Он патентованный дилетант и ничего не смыслит в этом деле. А значит, обоснованных претензий по поводу удавшейся или неудавшейся поездки у него не может быть в принципе.
Четвертое. Он готов платить. А человек он весьма и весьма небедный и понимает, что капризы стоят денег. Я бы запросила пятьсот евриков. Может, тысячу. По-моему, неплохо за пару дней.
Но решай сам. Моего интереса здесь нет.
Пока вроде все. Возразишь? – закончила Наташка перечислять аргументы.
– Возражу. – Сам того не ожидая, завелся я. – С пятисот енотов я не разбогатею, а портить нам с Димычем коп, ощущая себя холуем при скучающем интуристе, – уволь.
Дальше.
Мы, если помнишь по моим рассказам, катаемся не по детским песочным площадкам.
В тех ебе..., пардон, местах, даже мобила берет через раз. И если твой придурок рассчитывает, что в случае чего из-за ближайшей горушки вынырнет волшебный вертолет и увезет его к маме, то он придурок и есть.
Дальше.
Про новый закон я тебе уже рассказывал? Угу. Ну так вот. Если попытаются повязать нас с Димычем – это одно. Привычный российский междусобойчик с минимальными потерями или вовсе без таковых.
А если с фирмачом, то может быть такая буча, что мама не горюй. Тем более, что ему ничто не помешает слить нас со спокойной душой и заявить, что он-то как раз – белый и пушистый.
И на библии готов поклясться, что ничего противозаконного и не помышлял. А вот мы, прикинувшись ядреными любителями природы, вовлекли его в противоправную авантюру. В чем он искренне и раскаивается. Вон, адвокаты подтвердят.
Спасибо доблестной российской полиции, что не допустила и уберегла. И скорее всего так и будет.
Репутация бизнесмена, лапочка, штука жесткая. И сантименты здесь, я тебя уверяю, неуместны. Дальше.
Ну а дальше – множество других, более мелких «но». Так называемых «рабочих моментов». Обсуждать их с тобой, извини, глупо.
Наташка порывисто подалась вперед.
– Значит, если ты получишь удобоваримые ответы на все свои «но», то вопрос, можно сказать, решен. Так?
– Ну... может и так. Думать надо... А скажи, когда это ты успела так поднатореть в словесных баталиях? Я тебя помню другой, – полюбопытствовал я.
– Хочешь опосредствованный комплимент? – хитро прищурила глаз Натаха.
Ее явно отпустило, а в зрачках заиграли знакомые шаловливые бесенята. Я неопределенно пожал плечами.
– Я многому научилась у своих мужиков. У тебя в том числе, – и высунула, дразнясь, розовый язычок из лукаво изогнувшихся губ.
– Я сейчас должен похотливо задышать и, интенсивно потея, хватать тебя за коленки? – лениво осведомился я.
– Чурбан бесчувственный. И слеподыр, – протянула Наташка и жалостливо посмотрела на меня. – Вообще фишку не рубишь. Ты мог прямо сейчас тащить меня куда угодно и делать все, что душенька твоя пожелает. Все! Стоп! Поздно! – решительно охладила она мой пыл и отмела категоричным жестом наметившиеся было попытки к поползновению... – Вернемся к нашим баранам. Вернее, к барану. Вам необходимо встретиться, но он встречаться с тобой не будет. Официальная версия – шибко занят. А по факту, я думаю, просто бздит.
– Фройляйн Наталия! – искренне удивился я.
– Пардон, боится. Он боится рисковать. Понимаешь, человек привык всегда рулить сам и сам же определять правила. А тут... надо понравиться неизвестно кому. Стремно и некомфортно. Я, конечно, охарактеризовала тебя в надлежащем виде, но все равно... Поэтому встретишься ты с Ленкой. То бишь Хеленой. Та еще... Ну, ты понял. Хотя девка гладкая. Что есть, то есть. Кстати, она идет с вами. Сам понимаешь... Что вы по-немецки, что Дитер по-русски...
– Ну да, ну да... – согласился я. – «В одну повозку впрячь не можно, коня и трепетный Камаз...». Нужна прокладка.
Наташка откровенно прыснула.
– Да ты у нас поэт?! Я взволнована! – она допила чай и привстала, собираясь прощаться. – Все. Завтра Хелена тебя наберет.
– Погоди, погоди. Еще минута, – остановил я звезду унитазного бизнеса.
Что-то тут было не так. Какая-то недоговоренность в разговоре. Мелькнула и ушла, как встопорщившаяся и тут же улегшаяся на место заноза.
– Ну ладно Дитер... Я оказываю ему услугу, он платит. А твой интерес? Стоны про работу, извини, мелковато как-то. И опять же, почему именно я? А если и я, где мой стимул? Деньги, сама понимаешь... – попытался нащупать я беспокоившую меня паутинку.
Она приблизила вплотную свое лицо, утопила во влажном, бездонном взгляде, и откуда-то со стороны сладкой истомой в ухо мне просочилось:
– Витюша. ВСЕ будет... – и звонко чмокнув в нос, зацокала каблучками на выход.
– Ой-ой-ой... Какой долгожданный приз. Щщас в обморок хлопнусь от счастья, – запоздало попытался реабилитироваться я и, заглянув в услужливо поднесенный официантом счет, тихо обалдел.
Да уж, попил кофейку...

Share this post


Link to post
Share on other sites
Глава 2. Совет в Филях


– Такая вот история. Чего скажешь? – я рассеянно любовался остывающим закатом сквозь полупустую бутылку черного «Козела», отслеживая периферийным зрением струйки табачного дыма, задумчиво выползающие из устрашающих ноздрей Димыча.
– Ну, проблема тут только одна. Сколько шкур содрать с доверчивого неофита, – пожал он плечами и демонстративно уставился на нетронутую «кедровку», красовавшуюся на столе такой родной веранды своей дачи.
– Не скажи. – Я осторожно стал разматывать путаную нить своих сомнений. – Вот ты себя уважаешь?
Димыч удивленно посмотрел на меня и кивнул.
– Я тоже. То есть мы с тобой уважаемые люди. Так?
Мы хохотнули, чокаясь бутылками, и я продолжил.
– Поставь себя на его место. Ну да, ты лох. И сознавая это, предельно честно обрисовываешь свои, кстати, вполне реализуемые, чаяния. И так же честно готов платить. Но только за оригинал, а не за дешевую реплику. И ценник озвучиваешь именно оригинала, причем в хорошем сохране. Как ты отнесешься к перцам, которые в такой ситуации с серьезными рожами будут впаривать клиенту банальную залепуху, пересмеиваясь за его (твоей!) спиной и крутя пальцами у виска?
– Каззлы! – с чувством произнес Димыч. – Давить таких надо.
– Ну, правильно. То есть нас с тобой, – резюмировал я и продолжил. – С другой стороны, нам что теперь, планировать сверхзахватывающее действо, с непременными погонями, застреваниями в каждой попавшейся луже и ночевками под корнями вековых елей?
Димыч подумал.
– Да нет, пожалуй. Это и будет то самое шоу, – мотнул он головой.
– И чего делать? Мы-то с тобой знаем, что коп в подавляющем большинстве случаев никакого отношения к вестерну не имеет.
Я, мягко хрустя не своими суставами, выкрутил из его пальцев пресловутую бутылку и вновь водрузил ее на стол. Димыч пригорюнился и попытался утешиться пивом. Вроде бы получалось.
Собирая осколки пазлов в голове, я озвучил простую и ясную мысль, только что закончившую мучительный инкубационный период в моем многострадальном мозгу.
– Нужна непредсказуха. И в первую очередь для нас с тобой.
– Вологодчина! – рявкнул, загораясь, Димыч.
– Сколько мы на тот волок в Белозерье облизываемся, а? – Благодушие с него слетело как пыль. В глазах замерцали миражи чугунков с петровскими рублями, а полуистлевшие кошели ганзейских купцов вываливали из своих прорех полновесные пригоршни талеров и солидов прямо в заскорузлые димычевские ладони.
– Это в сентябре-то? Там сейчас дурная трава выше моей головы, – охладил я его пыл.
– Не скажи... Тот перешеек между озерами давно лесом зарос. А в лесу какая трава? Так, слезы. Мы же смотрели по спутнику, забыл? Лес дремучий. – Димыч вещал, раскачиваясь как расстрига-шаман после неудачного двухнедельного камлания. Миражи его не отпускали, и было понятно, что мой друг «вышел на боевой».
«Торпеда пошла!» – вспыхнула в моем мозгу фраза из какого-то старого военного фильма, и я ощутил знакомый озноб предвкушения очередного приключения.
– Так. Остыли. Выпили, – стряхивая с себя наваждение, пододвинул я стопки к Димычу.
– Ну, наконец-то... – просиял он и с садистским сладострастием свернул шею, то бишь пробку, обреченной на заклание злодейки.
Выпили, ощутили благостные изменения в организмах и вновь вернулись к диспозиции.
– Только два дня. По-любому мало. Полторы тысячи камэ туда-обратно, да еще сколько-то там накрутим. И пару-тройку точек набить резервных на планшетник. Местные камрады тоже поди не спят, рыщут аки звери алчущие, – стал я озвучивать первые наметки.
– Это точно. Только каждого своя кладуха ждет. Наше от нас не уйдет. Давай дальше, – пришпорил меня Димыч.
Я продолжил.
– Дальше. По утряскам на работе каждый сам разберется, а стартовать лучше всего в среду в ночь, чтобы в понедельник утром вернуться в город. Ночь туда, ночь обратно, четыре полновесных дня на коп. Нормально. Дальше. Едем, Димыч, естественно, на твоем пепелаце. Мой «гольфик» там не пляшет даже рядом. Подумай, проверь, подкрути чего надо. Харч тоже на тебе.
Димыч кивнул, соглашаясь.
– Так. Завтра я встречаюсь с Хеленой. Объясняю ей расклад, что к чему. Скажу, где и какие купить приборы и все остальное-прочее. Думаю, «аськи» им за глаза хватит. Серьезный прибор они просто по неопытности не потянут, а расхлебывать нам.
Объясню условия. Принцип такой. Зрителей нет, все – участники. Жрать – что дают, спать – где положат. Слушать старших и не возникать, пока не спросят. А, ну да, гонорар. Я так думаю, от штукаря надо плясать. Все, пусть соображают. Да-да, нет-нет. В принципе, нам и без них не скучно. А с Натахи, ежели чего, взятки гладки. Она же не виновата, что немцам условия наши не подошли. Так?
Димыч показал мне большой палец и снова наполнил иссохшиеся в томительном ожидании стопки. Процесс шлифовки мелких деталей предстоящей поездки покатился по многократно отработанному сценарию

Share this post


Link to post
Share on other sites

Глава 3. Первичные навыки дипломатии для двоечников

Я сидел за столиком одного из вполне уютных кафе в торговом-развлекательном комплексе «Меркурий» и в ожидании мадам тоскливо размышлял о том, о чем вовсе не хотелось размышлять.

Соответствует ли статус этой харчевни уровню «встречи в верхах», не буду ли я выглядеть косорылой деревенщиной, приперевшись на деловые переговоры с веточкой розы... Хорошо это или плохо, что у меня застарелая идиосинкразия на костюмы и галстуки, в связи с чем я, не мудрствуя лукаво, пришел в своей повседневной одежке (джинсы, футболка, куртка) ... Ну и так далее.

Хелена позвонила в первой половине дня и, убедившись, что ее собеседник в курсе предполагаемых событий, предложила встретиться в их офисе либо мне самому выбрать место и время.

Прикинув, я назвал время и ближайшую к дому точку, где можно спокойно посидеть. То есть «Меркурий». Обговорив процесс идентификации друг друга, мы рассыпались во взаимных благодарностях и повесили трубки.

И вот сижу, жду...

Вспомнив очень кстати, что копарю совсем не обязательно быть дипломатом, я решил не забивать себе голову обсасыванием всех этих протокольных условностей и сосредоточился на кофе.

– Виктор? – услышал я за своей спиной уже знакомый звонкий голосок и, ощутив легкий аромат нездешнего парфюма, повернул голову, приподнимаясь со стула.

Да-а... Не врала Наташка. Зачетная лялька. Какая там, в зюзю, мадам? Абсолютно рабочая, ликвидная коза.

По виду – типичнейшая студентка-переросток. Кроссовки-джинсы-блузочка, но формы... Мой взгляд привычно замаслянел, любовно охаживая ее вдумчивое декольте (ну прямо беда у меня с этими вырезами). Я спохватился.

– Хелена? Здравствуйте. Очень приятно. Присаживайтесь. – Сделав шаг к противоположному краю столика, я приглашающе отодвинул стул.

– Спасибо. – Она с привычной легкостью заняла предлагаемое ей место и с легкой усмешкой взглянула на меня. – У вас очень... откровенный взгляд, Виктор. Странно, что моя блузка еще не задымилась.

– Ну, как истинный ценитель прекрасного, не могу не восхититься... – неуклюже попытался реабилитироваться я, но, уловив в ее глазах ироничное поощрение, хмыкнул и приободрился. – Будете подавать в суд?

– Ну что вы. Мы же не в Америке. У русских мужчин вообще очень выразительный взгляд. Я уже привыкла. Да и, справедливости ради, лозунги и идеи феминизма никогда не представляли для меня существенной ценности. Это мне? – вновь мимолетно улыбнувшись, обратила она мое внимание на сиротливо поникшую розочку на краю стола.

– Ах, да. Конечно. – Спохватился я и протянул ей многострадальный продукт голландских цветоводов, заботливо выращенный в Эфиопии.

Хелена благодарно кивнула и поднесла цветок к лицу, вдыхая несуществующий аромат.

– Спасибо. Очень приятно.

Наметившуюся неловкость паузы весьма кстати разрядил материлизовавшийся, казалось, прямо из-под стола, каучуково-улыбчивый официант. Он с полупоклоном протянул гостье фолиант с меню и застыл, чутко отслеживая оловянными глазами малейшие изменения в обстановке.

– Если можно, чай. Черный. Без сахара, пожалуйста, – с бесстрастной вежливостью сделала заказ девушка и раскрыла лежащую у нее на коленях сумочку.

Официант растворился в пространстве, чтобы через пять минут вновь напомнить о своем существовании маленьким двухсотграммовым фарфоровым чайничком, появившимся на нашем столике в комплекте с чашкой на блюдце и тарелочкой с разноцветным колотым сахаром.

– Я начну, пожалуй. Не возражаете? – указала она легким кивком на вынырнувший из недр неизменного женского аксессуара диктофон. И нажала кнопку.

– Господину Кляйну очень важна атмосфера и, если так можно выразиться, стенограмма нашей встречи. Думаю, его можно понять. Обсуждаемое нами предприятие не входит в перечень привычных занятий рядового обывателя. И не имея, к сожалению, возможности присутствовать лично, он, тем не менее, хотел бы составить максимально полное представление о прошедшей беседе. Включая эмоциональный фон. Мне это представляется вполне логичным. Не так ли?

Я почувствовал легкое раздражение. Ну не по мне вся эта словесная эквилибристика и заблаговременно проработанная отточенность фраз. Или дело делать, или макраме плести.

– Хелена, извините, пожалуйста. У меня к вам будет интимнейшая просьба, – с врожденной элегантностью матерого кабана-подранка кинулся я вытаптывать привычную мне поляну на месте предстоящего ристалища.

Она вопросительно приподняла бровь и вернула на блюдце начавшую было движение к ее губам чашку с напитком.

– Вы не могли бы предельно упрощать формулировки? В пользу содержания. Наш разговор от этого только выиграет. Поверьте, я очень простой человек. Со мной надо по-другому. Конкретно, четко, ясно. С уклоном в примитивность. И если вас это не покоробит, ограничиться только использованием имен. «Господин Кляйн» меня несколько напрягает.

– Вы очень интересный и неожиданный человек, Виктор. И я думаю... – тут она не выдержала и искренне расхохоталась. – Простите меня, пожалуйста. Это действительно очень неожиданно, – тут же поправилась моя очаровательная визави.

Я, улыбаясь, сделал примиряющий жест.

– Мы договорились? – восстановил я оборванную нить беседы.

Хелена, все еще гася смешинки в уголках рта, утвердительно кивнула.

«Погоди, золотко. Ты еще с Димычем не общалась накоротке. Вот где настоящая веселуха», – предвкушающе ухмыльнулся я и продолжил.

– Тогда начну я.

Не скрою, что, получив информацию от Наталии, я обсудил этот вопрос со своим напарником. Деньги, конечно, важны, и, вероятно, мы смогли бы вам предложить нечто интересное, на наш взгляд. Но мы никогда не рассматривали наше увлечение с точки зрения коммерции. И не понимаем, зачем нам надо это делать.

Вывод. Нужна дополнительная информация. Отсюда вопросы.

Вопрос первый. Какую такую картинку вы с Дитером нарисовали в своем воображении? Чего вы вообще ждете от этой поездки? Я закурю?

Потенциальная кладоискательница вмиг посерьезнела. Пошел разговор.

– Я попробую объяснить. Дело в том, что господин… Извините. Дитер – тоже очень необычный человек. Не спорьте, пожалуйста. Именно – тоже, для меня это очевидно. Он деловит, прагматичен и расчетлив, как любой состоявшийся бизнесмен, сделавший себя сам.

Существуют определенные параметры, требования к личностным качествам человека, желающего построить крепкий, стабильный бизнес. Это харизма, воля, жесточайшая самодисциплина, известный цинизм и многое другое. Так вот. Мой шеф обладает всеми этими качествами в превосходной степени. Но этот сложившийся и необходимый в делах образ так и не стал его второй (или первой?) натурой. Не прирос к телу, понимаете? Это у него – как рабочий костюм. И Дитеру в нем тесно. Как в панцире.

А в бизнесе нет четкого понятия рабочего времени. Обычно это просто вся твоя жизнь. Поэтому возможность снимать этот панцирь выпадает крайне редко. И такие моменты шеф ценит предельно высоко и всячески провоцирует их появление.

Вы не возражаете? Иногда себе позволяю, – она обозначила движение рукой по направлению к пачке сигарет.

Я кивнул и поспешно щелкнул зажигалкой.

– Извините, что прерываю, – вклинился я в монолог и указал на диктофон. – А как вы собираетесь переводить Дитеру это лирическое отступление?

– Не волнуйтесь, – улыбнулась она. – Я – хороший специалист. Кроме того, у меня нет ограничений на формат сегодняшних переговоров.

– Оп-пачки! Да неужели?! – внутренне встрепенулся я и, как мне представлялось, томно заглянул своим неотразимым взглядом прямо ей в душу. Судя по точке, на которой остановился мой вожделенный взор, душа у Хелены находилась аккурат в ложбинке между пленительными округлостями, уютно расположившимися в злополучном вырезе блузки.

– Переговоров. Только переговоров! – Вылилось мне за шиворот удручающе полное ведро восхитительной ледяной воды.

Я смирился с неизбежностью.

– Так вот, продолжаю. У Дитера есть чутье на людей и ситуации. И сейчас мне понятно, что он снова не обманулся. Итак. Чего мы ожидаем от поездки?

Как ни странно, ничего сверхъестественного. Цель у шефа одна. Он хочет несколько дней пожить настоящей жизнью русского (именно так!) кладоискателя. Ему не нужен какой-либо вещественный, гарантированный результат. Ему нужна атмосфера. Атмосфера реального поиска. Он хочет немного побыть одним из вас. Не туристом, а одним из своих. Русским. Это возможно? – стряхнула она с сигареты наросший пепельный столбик и не очень умело затянулась.

– Хм... Ну, вероятно. Не знаю. Ладно, вопрос второй. Каков ваш опыт бивуачной жизни? – втянулся я в роль дотошного следователя.

– О, здесь все в порядке, – заверила меня Хелена. – Альпы, Норвегия, Исландия, Южная Африка... Шеф посещал курсы «Выживание в экстремальных условиях». Мы очень постараемся не причинять лишних хлопот ни вам, ни вашему напарнику.

– Ну-ну, – не разделил я ее оптимизма. – Время покажет. Так, идем дальше. Какую цену ваш шеф готов заплатить за удовлетворение своей невинной прихоти? Поясню – речь идет о возможном штрафе в пятьсот тысяч рублей и о шести годах лишения свободы в русской, повторюсь – русской тюрьме. Лично вы, Хелена, готовы к увлекательному изучению особенностей российской пеницитарной системы? – я, набычившись, заглянул в ее серые глаза.

Она неуловимым образом как-то вся подобралась.

– Мы изучали этот вопрос. Наше единственное условие – никаких раскопок в местах, значащихся в АКР и, разумеется, никаких поисков в местах захоронений. Любых. Их возраст не имеет значения. При соблюдении этой договоренности шеф готов взять на себя все возможные издержки по заглаживанию потенциальных шероховатостей с российскими властями.

– Приятно слышать,– пробурчал я. – А ваше условие можно было и не озвучивать. Это – само собой.

И третий вопрос. Вернее не вопрос, а констатация факта. Вы вливаетесь в наш маленький коллектив на правах младших партнеров. Это значит, что ваши голоса будут иметь чисто совещательный статус. Дальше. Ваши пристрастия и привычки могут войти в противоречие со сложившимся алгоритмом наших поездок. Приспосабливаться придется именно вам. Никакие декларации и протесты не предусмотрены сценарием. И самое главное. Мы с напарником – весьма своеобразные люди. Со специфическим чувством юмора, в частности. Что предполагает, возможно, не самый комфортный вариант вашей адаптации, – я выдохнул и подумал, уместно ли будет предложить ей выпить водки. Я бы выпил.

– Шеф примет решение. Но лично мне очевидно, что ваши условия логичны и обоснованы. Больших проблем я здесь не ожидаю увидеть, – отреагировала младшая партнерша, явно расслабляясь. Наконец-то близился финиш.

– И последнее. – Я, внутренне краснея, достал из кармана куртки сложенную вчетверо бумажку. Блин, ну ведь мог же ее в красивый файлик положить… Балда! – Это список того, что вам необходимо купить. Здесь металлодетекторы, шанцевый инструмент, палатка, спальные мешки, перечень комплектов одежды и прочее. Внизу – адреса предпочтительных, на наш взгляд, магазинов. Все сверх списка крайне не приветствуется и будет подвергнуто тщательной выбраковке. Исключение – предметы личной гигиены. Сегодня суббота. Время вам на принятие решения – сутки. Контрольный звонок в воскресенье вечером. Выезд – в ночь со среды на четверг. Едем одной машиной. Срок – четыре дня. Место – Вологодская область. Все это утверждено и редакции не подлежит. Мелкие нюансы утрясем после принятия вами решения, по телефону или при личной встрече. Все. Я закончил. Можно разбегаться.

Мне отчаянно хотелось водки. Пришлось закурить. В ее глазах мелькнуло нешуточное удивление.

– Вы очень-очень необычный человек, Виктор. А ваш гонорар?!

Я, мысленно чертыхнувшись, попытался придать лицу алчное выражение.

– Да, действительно. Слушаю вас.

Хелена, все еще пребывавшая в легком изумлении, неуверенно протянула:

– Я имею полномочия предложить вам от имени своего шефа гонорар в три тысячи евро с учетом финансовых интересов вашего партнера. Считаете ли вы эту сумму разумной и достаточной? Имеете ли вы намерение обсудить этот вопрос отдельно, с учетом озвученной сегодня конкретики относительно нашего мероприятия?

На каждый вопрос я энергично мотал башкой в зависимости от контекста и думал, сколько взять. Пожалуй, все-таки сто пятьдесят. Одним стаканом.

– Ну, вы для начала определитесь, – напомнил я.

Она согласно кивнула и продолжила.

– Хочу дополнить, что накладные расходы идут отдельной строкой и также будут оплачены нашей стороной.

Я вальяжно кивнул в знак согласия. Больше всего мне сейчас хотелось посмотреть на ее роскошные удаляющиеся бедра и накатить.

– Сумма меня устраивает. Спасибо за предложение. У нас на сегодня все?

Она кивнула, поднимаясь и убирая диктофон.

Я поторопил:

– Мне придется задержаться здесь. Жду друга. Вас проводить?

– Я уже устала сегодня удивляться, Виктор. И знаете, все-таки у моего шефа изумительное чутье. Я думаю, он примет верное решение. До свидания.

Я проводил мечтательным взором более чем аппетитный тыловой фрагмент своей новой знакомой и согнал дремоту с официанта зычным кличем.

– Командир! Водки! Двести!

Share this post


Link to post
Share on other sites
Глава 4. О продажной девке империализма

– Ну-у?– уныло поинтересовался Димыч, брезгливо разглядывая нещадно выжатый им в свою чашку скукожившийся, как мордашка евнуха, пакетик чая. Наш очередной саммит на сей раз осчастливил своим местопребыванием мою скромную кухню.
Дремучий пессимизм, мрачно хрустя молибденовыми челюстями всепроникающих метастаз, давясь и чавкая, дожирал угасающее жизнелюбие моего лучшего друга. И помешать этому я был не в силах.
Димыч был за рулем...
Как-то так получилось, что вчера я ему нечаянно не позвонил. Хотя вроде как пытался. А поскольку мой телефон ночью благополучно умер в двух шагах от спасительного соска зарядки, то друг, взволнованный равнодушными заверениями лживой телефонной барышни о временной недоступности абонента, решил самолично нанести мне визит вежливости.
Хотя где Димыч, а где вежливость?
– Че, ну? – не сразу включился я, пытаясь понять, выдержит ли сердце соратника пытку свежеоткрытой бутылкой пива в моей руке. Решил не рисковать.
– Твои впечатления? – буркнул он, с отвращением приобщаясь к таинствам чайной церемонии.
– А-а... Ну да. – Я наболтал себе убойную порцайку кофе и сосредоточился.
– Впечатлений масса. Особенно – грудь...
Со стороны Димыча мощным потоком хлынули флюиды, в которых ощущалось полное отсутствие любого намека на юмор. А я иногда чертовски сообразителен.
– Ладно, слушай. В общем и целом – вполне конструктивная встреча. Их мотивы понятны и по-человечески привлекательны. Никаких понтов, попыток навязать свои правила и так далее. Судя по тому, что сообщила мне Хелька о Дитере, он абсолютно нормальный чел. И ему до одури хочется на коп. Тут я его очень хорошо понимаю. Короче. Я изложил ей что почем и сказал, что мы ждем их решения до сегодняшнего вечера. У делаваров вечер – это после семи. Осталось шесть часов. Все. Если нужны подробности, я открываю себе пиво.
– Нужны! – принял нелегкое решение Димыч и выцепил из холодильника две бутылки. – Я остаюсь у тебя!

Хелена позвонила через четыре часа. К этому времени мы, пребывая в устойчивом благодушии, разложили на молекулы все нюансы моей вчерашней встречи. И на атомы – все особенности очаровательной фигуры будущей компаньонки. Причем анализ второй составляющей занял подавляющую часть времени.
– Добрый вечер, Виктор. Вы можете говорить? – послышался в трубке знакомый, чуть ироничный голос.
– Угу, – брутально отозвался я.
– Прекрасно. Надеюсь, вы нашли вчера возможность реализовать свое второе желание?
– Хелена, о чем вы? – попытался изобразить я светское недоумение.
– Не удивляйтесь, пожалуйста. Искреннее намерение капельку выпить достаточно отчетливо читалось на вашем открытом, честном лице. А первое ваше желание мы вчера уже мимолетно обсудили, – смеясь, предугадала она мой следующий вопрос.
Я вздохнул...
– Итак, Виктор. Дитер чрезвычайно удовлетворен результатами нашей встречи и принял вполне прогнозируемое решение. Мы принимаем все ваши условия и ждем дальнейших инструкций.
Поскольку перечень необходимых до начала старта телодвижений был во всех подробностях обсужден мною с Димычем еще на даче, я просто предложил Хеле вплотную заняться приобретением снаряжения согласно списка. И обозначил необходимость «большого сбора» с целью обнюхаться и начать процедуру сколачивания в единый монолит крепкой и дружной команды. Договорились на послезавтра в том же кафе.
Понедельник прошел в хлопотах по выколачиванию отпуска за свой счет и более вдумчивому изучению по старым картам полигона предстоящих поисков.
Как это всегда бывает в таких случаях, отлипая от монитора в очередной раз, чтобы сварганить себе еще кружку крепчайшего кофе, я с удивлением обнаружил, что сигареты уже закончились, а время, собственно говоря, – четыре часа утра. И завалился спать.
День вторника также пролетел незаметно, наполненный неизбежной суетой, сопровождающей бестолковую жизнь современного обитателя мегаполиса.
И вот мы сидим с Димычем вечером в знакомом кафе в ожидании гостей, примеряя на себя непривычную личину радушных хозяев.
После недолгого колебания, согласившись с пылкой аргументацией своего друга о диссонансе удручающе пустого столика с окружающим интерьером, я уже сдувал восхитительную пену с высокого бокала, наполненного чудесным светлым пивом. Второй бокал нежился в мозолистой лапе Димыча, третий – стоял перед пока еще пустовавшим местом, отведенным для Дитера. А на предполагаемой позиции Хелены упокоился традиционный чайничек.
Учитывая ортодоксальную немецкую пунктуальность, ждать оставалось недолго.
– А если он не пьет светлое или вообще не пьет? – озвучил любопытную дилемму напарник.
– А это и будет маленький тестик на коммуникабельность, – решительно отмел я пораженческие настроения в рядах. – Заодно и посмотрим, «какой такой Сухов».
– Добрый вечер! Виктор, я полагаю, этот чай предназначен для меня? Интересно, почему не пиво?
Кажется, ей доставляло удовольствие заставать меня врасплох и периодически пытаться смутить.
– Здравствуйте, Хелена. Просто мне в прошлую нашу встречу показалось, что приехали вы отнюдь не на метро. Значит, с правами все в порядке. Учитывая ваш непревзойденный профессионализм, я позволил себе допустить, что именно такая диспозиция и рассматривалась вами как наиболее вероятная. Не так ли?
Я начинал гордиться собой. Еще две-три таких встречи – и меня можно будет выпускать в приличное общество без намордника. Вдохновленный, поднимаясь со стула, я продолжил.
– Позвольте на правах, так сказать, принимающей стороны представить друг другу присутствующих. Это, я полагаю, Дитер Кляйн. Предприниматель. Из Германии, – и я торжественно описал рукой плавную дугу от немца к Димычу.
– А это мой лучший друг и коллега по хобби...
– Димыч. Гедонист. Из Купчино, – перетирая в труху правую ладонь Дитера стальными тисками своей заскорузлой клешни, пробасил Димыч.
Я, сокрушенно скорбя, расстался с наивной мыслью об изящной салонной атмосфере предстоящей встречи.
– А это Хелена, наш очаровательный четвертый компаньон. Я, соответственно, Виктор. Присядем?
Девушка, усаживаясь и поощрительно, уже совсем по дружески, мне кивнув, с легким любопытством разглядывала остатки того, что совсем недавно было моим лучшим другом.
Впав в прострацию, Димыч смотрел на нее совершенно обалдевшим взглядом. Так он не смотрел даже на поднятый мною совсем недавно шикарный двухгрошовик в великолепном сохране. Я ощутил мимолетную обиду за обделенную монетку и пожалел, что не озаботился прихватить на встречу кусочек бечевки для подвязывания нижней челюсти напарника.
Мы с Дитером понимающе переглянулись, и стало понятно, что ситуацию необходимо спасать. Я продолжил скомканный спич.
– Мне представляется, что у наших новых друзей накопилось немало вопросов по существу. Но! Прежде чем перейти к их обсуждению, предлагаю выпить за знакомство и успех нашего предприятия.
Дитер, выслушав очередную, вполголоса, скороговорку Хелены на языке родных осин, не чинясь, поднял свой бокал. Димыч, наполовину опустошив свой, понемногу стал возвращаться в человекоподобное состояние. Все облегченно вздохнули.
Жизнь налаживалась.
Немец, наклоняясь к уху девушки, залопотал что-то оживленно, явно адресуясь в нашу сторону. Через минуту мы услышали ее голос.
– Шеф благодарит вас за понимание и согласие пойти навстречу в его несколько необычной просьбе. Он осведомлен о келейности и непрозрачности интригующего мира вашего увлечения, скрытого от досужих глаз любопытствующих. У нас действительно есть очень много вопросов, но все они являются не более чем попытками нетерпеливых новичков приоткрыть поскорее волнующую завесу тайны. Поэтому мы подождем.
Хелена с видимым удовольствием озвучила первую попытку своего шефа установить неформальный контакт и с обезоруживающим лукавством добавила от себя:
– Мальчики, выпейте. Я вижу, вам всем это сейчас не помешает. И поверьте мне, мы тоже, в некотором отношении, очень простые люди. Я бы сама сейчас с удовольствием с вами выпила. Но мы ведь еще успеем это сделать? Я вас не шокирую?! – и быстренько перетолмачила свое обращение иноязычному горемыке.
Димыч крякнул и поднял руку, подзывая официанта. Немец всполошился и снова заговорил.
– Ребята, стойте. Дитер будет счастлив, если ему позволят сделать заказ. Не огорчайте его. Он хороший, – остановила порыв моего друга совершенно освоившаяся компаньонша, явно наслаждаясь ситуацией.
И что-то нашептала мгновенно подлетевшему официанту. Тот просиял и испарился. В углу бара обозначилось лихорадочное оживление.
Пока несли заказ, мы оперативно, но вдумчиво покончили с формальностями.
Конверт с авансом игриво перепорхнул в карман нового владельца. Дитер в нескольких кратких деловых уточнениях убедился в скрупулезной отработке нами всех деталей предстоящей поездки. Хелена, положив на столик мою злосчастную писульку, отчиталась об успешном выполнении плана закупок... Выяснилось, что все приобретенное они на всякий случай прихватили с собой.
А потом пошли тосты.
Каждый хотел выразить свое искреннее восхищение присутствующими. Каждому вдруг совершенно необходимо стало, чтобы остальные поняли, как ему повезло, что он попал в компанию таких замечательных людей... В какой-то момент я поймал себя на мысли, что между нами и Дитером совершенно исчез языковой барьер.
(Это как в хорошем кино. Ты воспринимаешь дублирование фильма только в самом начале. А потом тебе кажется, что голливудские актеры вполне непринужденно общаются на великом и могучем. И такое ощущение оставалось у нас вплоть до финала всей этой эпопеи).
А потом миляга Дитер сгонял к машине и притаранил в зал коробку с металлоискателем и еще какой-то тючок, а Димыч, распугивая немногочисленных посетителей, мгновенно собрал прибор и грозно требовал у официантов рулетку с намерением немедленно произвести беспристрастный воздушный тест... Потом мы все вместе безуспешно воевали с молнией чехла палатки...
Безудержно веселящаяся Хеля четко отследила момент, когда настала пора закругляться и предложила мущщинам выпить на посошок, за их выдающуюся коммуникабельность. На что Димыч, влюбленно погрозив ей пальцем, объявил:
– Коммуникабельность – продажная девка империализма!
Хеля, едва не упав со стула от хохота, звонко расцеловала поборника социалистических ценностей.

До старта оставалось меньше суток.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

×